- Зачем вы мне это говорите? - угрюмо спросил Дронго.

- А может, у вас есть приказ и о моей ликвидации. Сейчас ведь наши агенты сотнями переходят на другую сторону. Там, у победителей, лучше. Деньги, слава, безопасность. Здесь ничего нет.

- Вы не перейдете, - покачал головой Дронго, - мы это знаем. Психологи просчитали ваши действия.

- Верно, - кивнул Греве, - не перейду. И знаете почему? Во мне остались какие-то непонятные мотивы, называйте, как хотите; идеалы, исключающие такую возможность. А вы правда считаете, что я смогу работать в полную силу спустя двадцать лет?

- Не знаю, - пожал плечами Дронго. - Я прибыл не для этого, - он понимал, что его ложь выглядит наивной, - пока я ваш связной на ближайшее время или вы мой, как вам будет угодно. Может, скоро меня сменит кто-нибудь другой.

- Непохоже, - Греве снова потянулся за бутылкой, - не обижайтесь, но правда непохоже. Ваш "Мерседес", ваши манеры и одежда выдают вас. Связные такими не бывают. Они не разъезжают на "Мерседесах", взятых напрокат.

У вас скорее какое-нибудь важное задание. Ведь вы, по-моему, даже не говорите по-немецки.

Дронго улыбнулся.

- А вы считаете, что потеряли квалификацию.

Греве засмеялся.

- Здорово. Это вы меня вынудили. - Он чуть пригубил бокал. - Я должен что-то сделать?

- То же, что и раньше. Просто жить. Ваше время еще не пришло.

- Вы действительно думаете, что мое время придет и я могу кому-то понадобиться?

- Я думаю, да, - почти честно ответил Дронго, - вы здесь двадцать лет, а это огромный капитал для дальнейшей деятельности.

- Как сейчас называется наша разведка? КГБ ведь не существует.